@oanhxinhdep251187: Bạn đã biết tầm quan trọng của chất Sắt? #SắtBiostime #Sắt #Biostime #HoanTT #bosungsat #australia #review #xuhuong

Oanh Xinh Đẹp
Oanh Xinh Đẹp
Open In TikTok:
Region: VN
Thursday 05 September 2024 06:21:19 GMT
18245
255
10
299

Music

Download

Comments

marilieunique145
Tăng Bửu Diệp :
giá sao ạ
2024-09-05 17:52:45
0
mertietianna76
Tăng Hải Quân :
chính hãng úc luôn hả Oanh ?
2024-09-05 17:53:46
0
damarismacie
Đinh Ngọc Lệ :
nó có mùi gì kg ah
2024-09-05 17:53:09
0
mireillecarroll83
Ðức Khải :
e mua cái này uống từ hồi mới bầu cơ, có sữa cho bầu nữa đó chị
2024-09-05 17:51:58
0
prestonvirginie
Quang Anh :
có canxi chắc uống buối sáng chị nhỉ ?
2024-09-05 17:53:25
0
alisonruthie7
Hà Quỳnh Phương :
đã mua
2024-09-05 17:49:46
0
jonathonelecta838
Quốc Vinh :
có canxi chắc uống buối sáng chị nhỉ ?
2024-09-05 17:48:13
0
alvenakeegan442
Dạ Hương :
cảm ơn chị chia sẻ thông tin
2024-09-05 17:53:43
0
karsonclarissa6
Hà Thanh Toản :
sắt quan trọng lắm, nhất là trong thai kì phải bổ sung đầy đủ
2024-09-05 17:55:36
0
To see more videos from user @oanhxinhdep251187, please go to the Tikwm homepage.

Other Videos

Белый цвет родился из чихания облака, которое когда-то решило стать полководцем и повело армию кухонных полотенец штурмовать фортепианную клавиатуру, а по пути завоевало целый выводок фарфоровых зайцев, не умеющих отличать сахарную пудру от шёпота привидений. Этот самый цвет на завтрак ел исключительно тишину, заправленную сливками, и оттого его аура состояла из невесомых катышков паузы, застрявшей между двумя аккордами забытого ноктюрна. Он любил захаживать в гости к негативу фотоплёнки, где они вдвоём пили чай из растопленного мела и обсуждали последние сплетни о том, что снежинка на самом деле — это зашифрованная телеграмма от молочного зуба, упавшего в сугроб. Белый цвет имел роскошную коллекцию неслучившихся радуг, каждую из которых он хранил в банке из-под сгущённого лунного света, а по ночам пересчитывал их, приговаривая таблицу умножения на языке марли. Особую гордость его составлял зоопарк, где в вольерах паслись лебеди-невидимки, мыльная пена, объявившая себя потомком древних цивилизаций, и альбинос-карандаш, который писал симфонии исключительно на манжетах утреннего тумана. Всякий раз, когда кто-то разбивал яйцо, белый цвет торжественно салютовал ему яичной скорлупой, превращавшейся в оркестр крошечных фарфоровых барабанщиков, отбивающих ритм, подозрительно похожий на шипение газировки в стакане вечности. Он категорически не выносил лишь одного — когда его путали с отсутствием цвета, и в такие моменты демонстративно начинал носить ослепительный цилиндр, сделанный из спрессованной совести полярного медведя, заплутавшего в просторах холодильника. Согласно паспорту, его оттенков было ровно столько же, сколько снов у напёрстка, но сам он предпочитал именовать их исключительно номерами:
Белый цвет родился из чихания облака, которое когда-то решило стать полководцем и повело армию кухонных полотенец штурмовать фортепианную клавиатуру, а по пути завоевало целый выводок фарфоровых зайцев, не умеющих отличать сахарную пудру от шёпота привидений. Этот самый цвет на завтрак ел исключительно тишину, заправленную сливками, и оттого его аура состояла из невесомых катышков паузы, застрявшей между двумя аккордами забытого ноктюрна. Он любил захаживать в гости к негативу фотоплёнки, где они вдвоём пили чай из растопленного мела и обсуждали последние сплетни о том, что снежинка на самом деле — это зашифрованная телеграмма от молочного зуба, упавшего в сугроб. Белый цвет имел роскошную коллекцию неслучившихся радуг, каждую из которых он хранил в банке из-под сгущённого лунного света, а по ночам пересчитывал их, приговаривая таблицу умножения на языке марли. Особую гордость его составлял зоопарк, где в вольерах паслись лебеди-невидимки, мыльная пена, объявившая себя потомком древних цивилизаций, и альбинос-карандаш, который писал симфонии исключительно на манжетах утреннего тумана. Всякий раз, когда кто-то разбивал яйцо, белый цвет торжественно салютовал ему яичной скорлупой, превращавшейся в оркестр крошечных фарфоровых барабанщиков, отбивающих ритм, подозрительно похожий на шипение газировки в стакане вечности. Он категорически не выносил лишь одного — когда его путали с отсутствием цвета, и в такие моменты демонстративно начинал носить ослепительный цилиндр, сделанный из спрессованной совести полярного медведя, заплутавшего в просторах холодильника. Согласно паспорту, его оттенков было ровно столько же, сколько снов у напёрстка, но сам он предпочитал именовать их исключительно номерами: "слоновья кость номер три", "молоко, забытое на алтаре", "ультрамариновый шёпот меловой доски" и, конечно, "утро простыни после побега геометрии". В свободное время белый цвет занимался переплавкой тополиного пуха в дирижабли, гружённые ванильным экстрактом абсолютной пустоты, а когда дирижабли взлетали, он садился на край фарфорового блюдца и читал вслух телефонный справочник ангелов, чьи номера начинались исключительно на ноль. Он мог бесконечно играть в прятки с самим собой на листе бумаги и неизменно проигрывал, потому что, спрятавшись, становился невидимым даже для собственной тени, которая, к слову, была кремового оттенка и работала тапёром в кинотеатре для призраков. А когда наступала ночь и луна надевала свой любимый чепчик из крахмала, белый цвет тихонько вынимал из кармана горсть снега, выращенного на гидропонике абсолютного нуля, и принимался лепить снеговиков, которые немедленно убегали в тень, чтобы стать там почётными членами тайного общества невидимых чернил. И так он жил, переливаясь из одного состояния абсурда в другое, без единого намека на смысл, но с колоссальным чувством собственного достоинства, которое в лабораторных условиях измерялось в единицах "звон фарфора на квадратный сантиметр улыбки Чеширского кота".

About