1. Home
  2. Detail

@concungofficial: Men vi sinh Biogaia sale sốc, sắp cháy hàng rồi Ba Mẹ ơi 😭 #ConCung #LoveConCung #biogaia

Con Cưng #1 Mẹ và Bé
Con Cưng #1 Mẹ và Bé
Open In TikTok:
Region: VN
Monday 09 June 2025 10:23:28 GMT
42094
35
7
12

Music

Download

No Watermark .mp4 (4.67MB) No Watermark(HD) .mp4 (4.12MB) Watermark .mp4 (4.87MB) Music .mp3

Comments

user53584416
Pé My :
bé bị tiêu chảy uống được ko shop
2025-08-04 06:27:41
0
lin.hong714
Mỹ Duyên :
Bth mua toàn 480k . Nay lên đây săn đc giá hời
2025-06-27 05:27:37
0
nhingimoday
Nhìn gì Mỡ đấy🥰 :
con mình dùng ok lemd
2025-06-29 14:29:04
0
banhbaosg
Miu miu :
Canh sale có giá rẻ là chốt liền, ko phải suy nghĩ, biogaia là chân ái rùi
2025-06-11 16:12:06
0
ngtham2000
🎀NGỌC THẮM🎀 𝕭𝖔̂́𝖎♡ :
❤️❤️❤️
2025-07-05 03:48:03
0
ngc.dim0506
Ngọc Diễm :
🥰
2025-07-08 15:28:55
0
To see more videos from user @concungofficial, please go to the Tikwm homepage.

Other Videos


#naruto #narutouzumaki #narutoedit #anime #animetiktok
#naruto #narutouzumaki #narutoedit #anime #animetiktok
GAME PARTY WITH MAMAJES PKAY TOGETHER #MAMAJEPT #PTGCREATOR #PLAYTOGETHERVNG #PLAYTOGETHERID #PLAYTOGETHER
GAME PARTY WITH MAMAJES PKAY TOGETHER #MAMAJEPT #PTGCREATOR #PLAYTOGETHERVNG #PLAYTOGETHERID #PLAYTOGETHER
#criketlovers🏏🏏 #videoviral #criketlovers🏏🏏
#criketlovers🏏🏏 #videoviral #criketlovers🏏🏏
Кабаре «Райские птицы» открывалось в девять, но к семи на подъездной аллее уже стояли автомобили — длинные, чёрные, с хромированными радиаторами, которые ловили свет газовых фонарей. Швейцар в ливрее цвета старого бургундского вина открывал дверцы, принимал шляпы и трости, кланялся так низко, что его набриолиненные волосы блестели в свете ламп. Внутри пахло воском, дорогой кожей, французским мылом и едва уловимым запахом пота — тем самым, что остаётся, когда люди в смокингах и мехах танцуют слишком долго и слишком близко. Зал был устроен как театр: сцена в глубине, ложи по бокам, партер с круглыми столиками под белоснежными скатертями. Оркестр из двенадцати человек сидел на возвышении слева от сцены, и скрипач, немолодой мужчина с седыми висками, играл с закрытыми глазами. Люстры — три огромные, хрустальные, с сотнями подвесок — свисали с потолка, расписанного золотыми и синими арабесками. Свет от них был тёплый, чуть желтоватый, как от свечей, и от этого лица женщин казались мягче, а мужчин — опаснее. Ложа номер три находилась слева от сцены, почти над ней. Хуа Чэн сидел в кресле, обитом зелёным бархатом, и держал в руке бокал с бордо — тёмным, почти чёрным в свете ламп. Ему было тридцать два, и он выглядел ровно настолько, насколько был: человек, привыкший, что мир принадлежит ему, и не видящий причин это скрывать. Красная рубашка — итальянский шёлк, воротник расстёгнут на одну пуговицу — обтягивала широкие плечи. Плащ из чёрной шерсти он снял и перекинул через спинку соседнего кресла. На безымянном пальце правой руки — серебряное кольцо с гранатом, которое он не снимал уже три года. Он не смотрел на сцену. Он смотрел на программку — маленькую, отпечатанную на кремовой бумаге, с золотым тиснением. «Се Лянь. Танец в шампанском. Финальный номер». Хуа Чэн провёл большим пальцем по имени, как будто стирал пыль. Официант возник рядом, как привидение. — Ещё вина, мистер Хуа? — Оставьте бутылку. Официант кивнул и исчез. Хуа Чэн налил себе ещё, но не выпил. Поставил бокал на подлокотник и закурил — сигару, толстую, кубинскую, с тёмным листом. Дым поднялся вверх, к люстре, и растворился в тёплом воздухе. Свет погас. На секунду воцарилась абсолютная темнота — та особенная, зал ожидания, когда сотни людей задерживают дыхание одновременно. Потом единственный прожектор ударил в центр сцены. Кордебалет вышел первым. Двенадцать танцовщиц в костюмах из чёрного шёлка и серебряной парчи двигались синхронно, их каблуки отбивали ритм, от которого вибрировал деревянный пол. Они выстроились полукругом, и в центре этого полукруга, как в оправе, стоял Се Лянь. Он был одет в платье цвета шампанского — струящийся шёлк, расшитый серебряными пайетками. Платье обнажало плечи и спину, ниспадая до пола мягкими волнами, и когда он двигался, пайетки вспыхивали, как крошечные звёзды. На ногах — туфли на высоком каблуке, отделанные жемчугом. На шее — нитка чёрного жемчуга. Меховая накидка из белого песца, накинутая на плечи, добавляла образу что-то королевское, почти непристойное. Зал взорвался аплодисментами. Хуа Чэн не хлопал. Он положил сигару в пепельницу и подался вперёд, опершись локтями на барьер ложи. #благословениенебожителей #tianguancifu天官赐福 #tianguancifu #хуаляни #heavenofficialsblessing
Кабаре «Райские птицы» открывалось в девять, но к семи на подъездной аллее уже стояли автомобили — длинные, чёрные, с хромированными радиаторами, которые ловили свет газовых фонарей. Швейцар в ливрее цвета старого бургундского вина открывал дверцы, принимал шляпы и трости, кланялся так низко, что его набриолиненные волосы блестели в свете ламп. Внутри пахло воском, дорогой кожей, французским мылом и едва уловимым запахом пота — тем самым, что остаётся, когда люди в смокингах и мехах танцуют слишком долго и слишком близко. Зал был устроен как театр: сцена в глубине, ложи по бокам, партер с круглыми столиками под белоснежными скатертями. Оркестр из двенадцати человек сидел на возвышении слева от сцены, и скрипач, немолодой мужчина с седыми висками, играл с закрытыми глазами. Люстры — три огромные, хрустальные, с сотнями подвесок — свисали с потолка, расписанного золотыми и синими арабесками. Свет от них был тёплый, чуть желтоватый, как от свечей, и от этого лица женщин казались мягче, а мужчин — опаснее. Ложа номер три находилась слева от сцены, почти над ней. Хуа Чэн сидел в кресле, обитом зелёным бархатом, и держал в руке бокал с бордо — тёмным, почти чёрным в свете ламп. Ему было тридцать два, и он выглядел ровно настолько, насколько был: человек, привыкший, что мир принадлежит ему, и не видящий причин это скрывать. Красная рубашка — итальянский шёлк, воротник расстёгнут на одну пуговицу — обтягивала широкие плечи. Плащ из чёрной шерсти он снял и перекинул через спинку соседнего кресла. На безымянном пальце правой руки — серебряное кольцо с гранатом, которое он не снимал уже три года. Он не смотрел на сцену. Он смотрел на программку — маленькую, отпечатанную на кремовой бумаге, с золотым тиснением. «Се Лянь. Танец в шампанском. Финальный номер». Хуа Чэн провёл большим пальцем по имени, как будто стирал пыль. Официант возник рядом, как привидение. — Ещё вина, мистер Хуа? — Оставьте бутылку. Официант кивнул и исчез. Хуа Чэн налил себе ещё, но не выпил. Поставил бокал на подлокотник и закурил — сигару, толстую, кубинскую, с тёмным листом. Дым поднялся вверх, к люстре, и растворился в тёплом воздухе. Свет погас. На секунду воцарилась абсолютная темнота — та особенная, зал ожидания, когда сотни людей задерживают дыхание одновременно. Потом единственный прожектор ударил в центр сцены. Кордебалет вышел первым. Двенадцать танцовщиц в костюмах из чёрного шёлка и серебряной парчи двигались синхронно, их каблуки отбивали ритм, от которого вибрировал деревянный пол. Они выстроились полукругом, и в центре этого полукруга, как в оправе, стоял Се Лянь. Он был одет в платье цвета шампанского — струящийся шёлк, расшитый серебряными пайетками. Платье обнажало плечи и спину, ниспадая до пола мягкими волнами, и когда он двигался, пайетки вспыхивали, как крошечные звёзды. На ногах — туфли на высоком каблуке, отделанные жемчугом. На шее — нитка чёрного жемчуга. Меховая накидка из белого песца, накинутая на плечи, добавляла образу что-то королевское, почти непристойное. Зал взорвался аплодисментами. Хуа Чэн не хлопал. Он положил сигару в пепельницу и подался вперёд, опершись локтями на барьер ложи. #благословениенебожителей #tianguancifu天官赐福 #tianguancifu #хуаляни #heavenofficialsblessing

About

Legal