𝓡𝔂𝓽𝓾𝓼𝔂𝓬𝓱𝓴𝓪 :
писала я фанфик короче...
Ты медленно, сквозь пелену слёз, кивнула. Сил кричать больше не оставалось — внутри всё выгорело, уступив место глухому, давящему ожиданию.Вова бережно опустил твои руки, поднялся с кровати и тихо приоткрыл дверь в коридор.— Марат, зайди, — негромко позвал он.Через секунду в комнату на цыпочках прошёл Марат. На нём не было привычной уличной наглости: кроличья шапка зажата в руках, взгляд виноватый и грустный. Он подошёл к кровати, шмыгнул носом и протянул тебе слегка помятый, вырванный из тетради листок, сложенный вчетверо.— Вот, Мир… Кощей… то есть Никита, перед тем как в тачку к пацанам сесть, мне в руку сунул. Сказал, лично тебе отдать, когда очнёшься, — тихо пробормотал Марат и сделал шаг назад, вставая рядом с братом.Ты дрожащими пальцами взяла бумагу. Листок был слегка испачкан машинным маслом, а почерк Никиты — крупный, размашистый, местами неровный — ты узнала бы из тысячи. Ты развернула записку, и новые слёзы капнули прямо на чернила, когда ты начала читать про себя:«Мирка, мелкая моя.Если ты это читаешь, значит, врачи тебя откачали и ты у Вовки. Извини, что не дождался, пока ты откроешь глаза — у меня времени в обрез, надо сваливать из города, пока мои же торчки не просекли, что я сливаю дела.Ты права была, сеструха. Заебал меня этот Универсам, заебали эти улицы, стволы и вечная грызня за асфальт. Но страшнее всего мне стало, когда я тебя на полу в ванной увидел. Я тогда понял: если я останусь Кощеем, я тебя в могилу сведу. Мои враги до тебя доберуться быстрее, чем я успею ствол достать.Я уезжаю, Мир. Насовсем. Куда — пока сам не знаю, может, в Москву, может, дальше. Начну всё с нуля. Без банд и криминала. И ты начинай. Ради меня, слышишь? Хватит дохнуть и глушить водяру под диваном. Кушай нормально, маме привет передавай, скажи — живой я.Адидас — пацан правильный, хоть мы с ним и грызлись. Он за тебя костьми ляжет, я знаю. Я ему тебя доверяю. Будь счастлива, повариха моя. Я далеко, но я всегда твой брат. Обустроюсь — подам весточку.Твой Никита».Ты прижала этот измятый листок к груди, зажмурилась и тихо зарыдала, но теперь это были другие слёзы. Слёзы облегчения. Брат не бросил тебя — он спас тебя, пожертвовав своей уличной жи
2026-08-18 03:32:16