Самое страшное во всей этой истории даже не захват храма. Самое страшное — это когда человек, который никогда не был под миномётным обстрелом, никогда не вытаскивал раненых с поля боя, никогда не смотрел смерти в глаза, позволяет себе рассказывать настоящему ветерану войны, кто является украинцем, а кто нет. Отец Илья Манита с 1998 года окормляет украинских военнослужащих. Почти три десятилетия его жизнь связана с армией, с военными, с теми, кто несёт службу и защищает нашу страну. Он не рассказывал о патриотизме в социальных сетях — он жил этим служением десятилетиями. За свою любовь к Украине он заплатил собственной кровью. После миномётного обстрела он получил тяжелейшие ранения. Потерял ногу. Практически лишился возможности полноценно пользоваться рукой. Перенёс множество операций. Чудом остался жив. Но оказывается, всего этого недостаточно. Потому что находятся люди, которые считают, что имеют право перечеркнуть весь этот путь одной фразой: «Ты не украинец, потому что ты священник УПЦ». Тогда возникает простой вопрос. А кто сегодня сидит в окопах? Кто воюет в штурмовых подразделениях? Кто служит миномётчиками, операторами дронов, разведчиками? Кто получает ранения, контузии, попадает в плен и погибает? Среди них — сотни тысяч прихожан УПЦ. Среди них — дети наших священников. Среди них — сами священники УПЦ, которых мобилизовали не капелланами, а обычными военнослужащими. Их почему-то никто не спрашивает, в какой храм они ходят. Никто не проверяет их церковную принадлежность перед отправкой на передовую. Никого не интересует, прихожанин ты УПЦ или нет, когда ты сидишь в окопе под обстрелами, идёшь на штурм или отдаёшь здоровье и жизнь за свою страну. Но как только появляется возможность захватить храм, оскорбить человека или оправдать беззаконие — вдруг начинаются разговоры о том, кто настоящий украинец, а кто нет. Если прихожанин УПЦ автоматически перестаёт быть украинцем, тогда давайте будем последовательны. Давайте найдём всех прихожан УПЦ в рядах ВСУ. Давайте найдём всех наших священников, которые сейчас служат в армии. Давайте найдём детей наших священников и прихожан, которые сегодня воюют на фронте. И тогда честно скажем им в лицо: «Вы не украинцы. Эта страна не ваша. Вы не имеете права её любить, защищать и отдавать за неё свою жизнь». Сможете? Сможете сказать это человеку в окопе? Сможете сказать это раненому бойцу в госпитале? Сможете сказать это матери погибшего воина? Сможете сказать это отцу Илье Маните, который уже отдал Украине свою ногу, своё здоровье и часть своей жизни? Нет, не сможете. Потому что все прекрасно понимают абсурдность и несправедливость подобных заявлений. Когда нужно защищать Украину — мы украинцы. Когда нужно платить за эту защиту кровью — мы украинцы. Когда нужно хоронить своих сыновей, мужей и отцов — мы украинцы. Но когда речь заходит о храме, вдруг находятся люди, которые начинают рассказывать нам, что мы недостаточно украинцы, что мы не имеем права любить свою Родину, пока остаёмся верующими УПЦ. Получается, любить Украину нам можно только при одном условии — если мы откажемся от своей Церкви? Защищать Украину нам можно только при одном условии — если мы перестанем быть прихожанами УПЦ? Отдавать за Украину здоровье, годы жизни и даже саму жизнь нам можно, а молиться в своей Церкви — уже нельзя? Это не имеет ничего общего ни со справедливостью, ни с демократией, ни со свободой совести. Никто не имеет права лишать человека его Родины. Никто не имеет права присваивать себе монополию на патриотизм. И никто не имеет права обесценивать кровь, ранения и жертву сотен тысяч людей только потому, что ему не нравится их церковная принадлежность. Любовь к Украине измеряется не названием конфессии. Она измеряется делами. Она измеряется жертвой. Она измеряется верностью своему народу. Именно это отец Илья Манита уже доказал своей жизнью. - @maksimian.pogorelovskyy