@bresos: CI SIAMO ? 🤸🏻‍♂️ SEGUICI SU INSTAGRAM: BRESOS__ #ginnasticaartistica #calisthenics #fintess

Simone Bresolin
Simone Bresolin
Open In TikTok:
Region: IT
Tuesday 21 July 2026 19:37:00 GMT
1914
94
0
0

Music

Download

Comments

There are no more comments for this video.
To see more videos from user @bresos, please go to the Tikwm homepage.

Other Videos

Неизвестный Мудрец из Глухих Гор Его не найти в летописях, и имя его кануло в реку времени. Он не оставил после себя трактатов, не собирал учеников и не искал славы при дворах могущественных правителей. Он был тем, кого в Китае называют Цаньфу — «Сокрытый Мастер», чья мудрость подобна воде: она есть везде, но не стремится быть заметной. Его облик был столь же непритязателен, как и его жизнь. Немолодой, с лицом, испещренным морщинами, что напоминали высохшее русло горной реки. Глаза его, однако, были молоды — тёмные, глубокие и спокойные, будто поверхность горного озера, отражающая и небо, и пролетающую птицу. Одежда его из простой синей ткани была поношена, но чиста. Он не носил знаков отличия, и путник мог бы принять его за простого дровосека или крестьянина. Где он жил? Где-то в туманных горах Хуаншани или на склонах Уи. Его жилищем была скромная хижина с крышей из бамбука, а мастерской — весь окружающий мир. Он проводил дни в молчаливом созерцании, сборе целебных трав, работе в маленьком огороде и вырезании из бамбука или корня дерева незамысловатых фигурок — цикады, листа, рыбы. В этих фигурках был заключён не столько образ, сколько само движение жизни. В чём заключалась его мудрость? Она не была набором поучений. Она проявлялась в действии и в редких, оброненным как бы невзначай, фразах. · Для путника, жалующегося на тяготы дороги, он мог сказать, протягивая чашку горячего чая: «Гора становится легче, когда ты перестаёшь с ней бороться и просто идешь». · Для юноши, ищущего великие знания, он, пропалывая сорняки, заметил: «Мудрость не в том, чтобы наполнить сосуд, а в том, чтобы вымести из него пыль». · На вопрос о смысле жизни он мог указать на текущий внизу ручей: «Он не ищет океана. Он просто течёт. И в этом его совершенство». Его учение было вплетено в самую ткань бытия. Он учил, что Дао — путь Вселенной — можно увидеть не в древних книгах, а в том, как падает осенний лист, как растёт бамбук или как котел с водой поёт на огне. Гармония с природой и принятие естественного хода вещей были для него единственным законом. Он не спорил с конфуцианцами о ритуалах и не состязался с даосами в магических практиках. Его философия была тихой, как рост травы. Он исцелял не заклинаниями, а травами, собранными в нужный час; утешал не цитатами из классиков, а безмолвным присутствием. Наследие его не имеет названия и не принадлежит ни одной школе. Оно разошлось по свету в виде случайно услышанных и пересказанных историй, в неуловимом ощущении покоя, которое оставалось после общения с ним, в простой, но совершенной форме бамбуковой флейты, что он когда-то подарил заблудившемуся ребёнку. Он — напоминание о том, что величайшие истины часто не имеют автора. Они просто есть, как воздух, и ждут, когда кто-то отложит суетные мысли, чтобы их увидеть. Он — сам воплощённый дух китайской мудрости: сокровенной, негромкой и вечной.
Неизвестный Мудрец из Глухих Гор Его не найти в летописях, и имя его кануло в реку времени. Он не оставил после себя трактатов, не собирал учеников и не искал славы при дворах могущественных правителей. Он был тем, кого в Китае называют Цаньфу — «Сокрытый Мастер», чья мудрость подобна воде: она есть везде, но не стремится быть заметной. Его облик был столь же непритязателен, как и его жизнь. Немолодой, с лицом, испещренным морщинами, что напоминали высохшее русло горной реки. Глаза его, однако, были молоды — тёмные, глубокие и спокойные, будто поверхность горного озера, отражающая и небо, и пролетающую птицу. Одежда его из простой синей ткани была поношена, но чиста. Он не носил знаков отличия, и путник мог бы принять его за простого дровосека или крестьянина. Где он жил? Где-то в туманных горах Хуаншани или на склонах Уи. Его жилищем была скромная хижина с крышей из бамбука, а мастерской — весь окружающий мир. Он проводил дни в молчаливом созерцании, сборе целебных трав, работе в маленьком огороде и вырезании из бамбука или корня дерева незамысловатых фигурок — цикады, листа, рыбы. В этих фигурках был заключён не столько образ, сколько само движение жизни. В чём заключалась его мудрость? Она не была набором поучений. Она проявлялась в действии и в редких, оброненным как бы невзначай, фразах. · Для путника, жалующегося на тяготы дороги, он мог сказать, протягивая чашку горячего чая: «Гора становится легче, когда ты перестаёшь с ней бороться и просто идешь». · Для юноши, ищущего великие знания, он, пропалывая сорняки, заметил: «Мудрость не в том, чтобы наполнить сосуд, а в том, чтобы вымести из него пыль». · На вопрос о смысле жизни он мог указать на текущий внизу ручей: «Он не ищет океана. Он просто течёт. И в этом его совершенство». Его учение было вплетено в самую ткань бытия. Он учил, что Дао — путь Вселенной — можно увидеть не в древних книгах, а в том, как падает осенний лист, как растёт бамбук или как котел с водой поёт на огне. Гармония с природой и принятие естественного хода вещей были для него единственным законом. Он не спорил с конфуцианцами о ритуалах и не состязался с даосами в магических практиках. Его философия была тихой, как рост травы. Он исцелял не заклинаниями, а травами, собранными в нужный час; утешал не цитатами из классиков, а безмолвным присутствием. Наследие его не имеет названия и не принадлежит ни одной школе. Оно разошлось по свету в виде случайно услышанных и пересказанных историй, в неуловимом ощущении покоя, которое оставалось после общения с ним, в простой, но совершенной форме бамбуковой флейты, что он когда-то подарил заблудившемуся ребёнку. Он — напоминание о том, что величайшие истины часто не имеют автора. Они просто есть, как воздух, и ждут, когда кто-то отложит суетные мысли, чтобы их увидеть. Он — сам воплощённый дух китайской мудрости: сокровенной, негромкой и вечной.

About