@primeman.store2: You need it #streetwear #sale #fypシ #viral #tiktokshop

PrimeMan Store2
PrimeMan Store2
Open In TikTok:
Region: US
Monday 10 August 2026 15:19:28 GMT
277
5
0
3

Music

Download

Comments

There are no more comments for this video.
To see more videos from user @primeman.store2, please go to the Tikwm homepage.

Other Videos

В 1996 году в Москву прилетел Майкл Дебейки — легенда мировой хирургии, — чтобы помочь нашим врачам с операцией на сердце президента Ельцина. И первое, о чём он спросил, ступив на московскую землю, было не про гонорар и не про больницу. Он спросил:
В 1996 году в Москву прилетел Майкл Дебейки — легенда мировой хирургии, — чтобы помочь нашим врачам с операцией на сердце президента Ельцина. И первое, о чём он спросил, ступив на московскую землю, было не про гонорар и не про больницу. Он спросил: "Могу ли я поклониться Демихову?". Журналисты растерянно молчали. Никто не знал этой фамилии. Один из величайших хирургов планеты хотел припасть к ногам гения — а на родине этого гения не помнил уже никто. Звали его Владимир Демихов. И операция, которую в тот день делали Ельцину, — шунтирование сердца — выросла из той хирургии, у истоков которой за сорок с лишним лет до этого стоял он. Тот самый забытый старик, доживавший свой век в однокомнатной квартирке со старой мебелью. Человек, который спас миллионы жизней, — и которого собственная страна затравила и забыла. А ведь он подарил миру целую науку — трансплантологию. Будучи ещё студентом, в 1937 году сконструировал своими руками первое в мире искусственное сердце и вживил его собаке. Говорят, чтобы купить серебряные пластины для этого сердца, он продал единственный свой костюм. Дальше было то, чего до него не делал никто на земле: первая пересадка сердца, первая пересадка комплекса сердце-лёгкие, первая пересадка печени, первое коронарное шунтирование. Каждая строчка — "впервые в мире". Он прокладывал дорогу, по которой потом пойдёт вся мировая медицина. И его подопытные животные после этих немыслимых операций выживали — жили днями, неделями, а то и месяцами. Именно это и потрясало мир: значит, пересадка органов возможна. Мир это понимал. К нему ехали учиться лучшие. Кристиан Барнард — тот самый, что в 1967-м первым пересадил человеку сердце и прогремел на всю планету, — дважды приезжал к Демихову перед своей исторической операцией и до конца жизни называл его своим учителем и одним из отцов трансплантологии. Демихова избирали почётным доктором и членом научных обществ Лейпцига, Уппсалы, Ганновера, американской клиники Майо. Весь просвещённый мир снимал перед ним шляпу. А на родине его звали шарлатаном и псевдоучёным. Директор института, где он работал, так и говорил про него — «шарлатан». Президент Академии медицинских наук снисходительно ронял, что это, мол, всего лишь "интересный экспериментатор". Саму идею пересадить человеку сердце называли аморальной и кощунственной, а самого Демихова кололи тем, что у него нет медицинского диплома — он же биолог, а не врач. Единственный раз его выпустили за границу на симпозиум в Мюнхен. Доклад Демихова произвёл сенсацию, но по возвращении его обвинили в разглашении государственной тайны. То есть вчерашняя "лженаука" и "шарлатанство" вдруг оказались секретом государственной важности. А работать приходилось в непростых условиях. Ученому выделили "лабораторию" — подвал во флигеле Склифа, пятнадцать квадратных метров. Сырость, холод, плохой свет, под ногами хлюпала вода, ходили по доскам. Половину каморки занимала аммиачная установка. Аппарата искусственного дыхания не было — был самодельный, вечно ломавшийся. Вместо компрессора работал старый пылесос. Рядом кочегарила котельная, и от едкого дыма ассистенты не выдерживали в этом подвале и получаса. В этой сырой яме с пылесосом он делал то, о чём писали медицинские журналы всего мира. Его главную книгу — первую в мире монографию по трансплантологии — перевели в Нью-Йорке, Берлине, Мадриде, она стала настольной для хирургов всей планеты. В его собственной стране её почти не заметили, а лабораторию в это самое время в очередной раз пытались закрыть за "шарлатанство". Признание пришло к нему на родине, когда он уже не мог его почувствовать. Его нашли и вспомнили лишь в том самом 1996 году, после вопроса Дебейки, — дряхлого, больного, с угасающей после инсультов памятью, человека, который под конец уже боялся выходить из дома, потому что мог заблудиться на своей улице. Через два года его не стало. Памятник ему поставили и имя его увековечили уже после смерти — когда стыдиться и каяться было поздно, а благодарить некого...

About