В четверг четвёртого числа в четыре с че́твертью часа лигури́йский регулировщик регулировал в Лигу́рии. Но тридцать три корабля лави́ровали, лави́ровали, да так и не вы́лавировали. А потом протокол про протокол протоколом запротоколировал. Как интервьюе́ром интервьюи́руемый лигури́йский регулировщик речисто, да не чисто рапортова́л, да не дорапортова́л дорапорто́вывал да так зарапортова́лся про размокропогодившуюся погоду что, дабы инцидент не стал претендентом на судебный прецедент, лигурийский регулировщик акклиматизировался в неконституционном Константинополе. Где хохлатые хохотушки хохотом хохотали и кричали турке, который начерно обкурен трубкой: Не кури, турка, трубку, купи лучше кипу пик, лучше пик кипу купи. А то придет бомбарди́р из Бранденбу́рга — бо́мбами забомбардиру́ет за то, что некто черноры́лый у него полдвора рылом изрыл, вырыл и подрыл. Но на самом деле турка не был в деле, да и Клара-краля в то время кра́лась к ларю́, пока Карл у Клары кораллы крал, за что Клара у Карла украла кларнет, а потом на дворе дёготниковой вдовы Варвары два этих во́ра дрова воровали; но грех — не смех — не уложить в орех: о Кларе с Карлом во мраке все раки шумели в драке, — вот и не до бомбарди́ра вора́м было, и не до дёготниковой вдовы, и не до дёготниковых детей. Зато рассердившаяся вдова убрала в сарай дрова: раз дрова, два дрова, три дрова — не вместились все дрова, и два дровосека, два дровоко́ла-дроворуба для расчувствовавшейся Варвары вы́дворили дрова вширь двора обратно на дровяной двор, где цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла. Цыпленок же цапли цепко цеплялся за цепь; молодец против овец, а против молодца сам овца, которой носит Сеня сено в сани, потом везет Сенька Соньку с Санькой на санках: санки скок, Сеньку в бок, Соньку в лоб — все в сугроб, а Сашка только шапкой шишки сшиб, затем по шоссе Саша пошёл, Саша на шоссе саше́ нашёл. Сонька же — Сашкина подружка шла по шоссе и сосала сушку, да притом у Соньки-вертушки во рту еще и три ватрушки — аккурат в медовик, но ей не до медовика — Сонька и с ватрушками во рту пономаря́ перепономари́т, перевы́пономарит: жужжит, как жужелица, жужжит, да кружится: была у Фрола́ — Фролу́ на Ла́вра наврала́, пойдет к Лавру на Фрола Лавру наврёт, что — ва́хмистр с ва́хмистршей, ро́тмистр с ро́тмистршей, что у ужа — ужата, а у ежа — ежата, а у него высокопоставленный гость унес трость, и вскоре опять пять ребят съели пять опят с полче́твертью четверика́ чечеви́цы без червоточины, и тысячу шестьсот шестьдесят шесть пирогов с творого́м из сыворотки из-под простокваши, — о всём о том около кола́ колокола звоном раззванивали, да так, что даже Константин — зальцбуржский бесперспективняк из-под бронетранспортера констатировал: Как все колокола не переколоколова́ть, не перевы́колоколовать, так и всех скороговорок не перескороговорить, не перевыскороговорить; но попытка — не пытка.В четверг четвёртого числа в четыре с че́твертью часа лигури́йский регулировщик регулировал в Лигу́рии. Но тридцать три корабля лави́ровали, лави́ровали, да так и не вы́лавировали. А потом протокол про протокол протоколом запротоколировал. Как интервьюе́ром интервьюи́руемый лигури́йский регулировщик речисто, да не чисто рапортова́л, да не дорапортова́л дорапорто́вывал да так зарапортова́лся про размокропогодившуюся погоду что, дабы инцидент не стал претендентом на судебный прецедент, лигурийский регулировщик акклиматизировался в неконституционном Константинополе. Где хохлатые хохотушки хохотом хохотали и кричали турке, который начерно обкурен трубкой: Не кури, турка, трубку, купи лучше кипу пик, лучше пик кипу купи. А то придет бомбарди́р из Бранденбу́рга — бо́мбами забомбардиру́ет за то, что некто черноры́лый у него полдвора рылом изрыл, вырыл и подрыл. Но на самом деле турка не был в деле, да и Клара-краля в то время кра́лась к ларю́, пока Карл у Клары кораллы крал, за что Клара у Карла украла кларнет, а потом на дворе дёготниковой вдовы Варвары два этих во́ра дрова воровали; но грех — не смех — не уложить в орех: о Кларе с Карлом во мраке все раки шумели в драке, — вот и не до бомбарди́ - @arincavolinet