Вернувшись с работы, Хуа Чэн первым делом сбросил повседневный наряд и принял свой истинный облик Непревзойденного демона — в роскошных алых одеяниях, с серебряной бабочкой на груди и тёмными волосами, заплетенными в изящную косу. Дома он всегда предпочитал выглядеть именно так, ведь знал, что Гэгэ этот облик нравился больше любого другого: в нем Сань Лань казался принцу самым родным и настоящим. Едва переступив порог комнаты, Хуа Чэн тут же осыпал своего драгоценного Гэгэ искренними, ласковыми комплиментами: восхитился его светлым взглядом, мягкостью волос и тем, как бесконечно прекрасен принц в этом тихом домашнем уюте. Се Лянь лишь застенчиво улыбнулся, слегка порозовев от таких теплых слов. Переодевшись, они вместе сели на широкий мягкий диван. Се Лянь, давно хотевший узнать, чем увлечены умы людей в нынешнем веке, с любопытством достал новую книгу — современный роман, который ему посоветовали на днях. — Посмотрю, что пишут в нынешнем мире, — с улыбкой пробормотал принц, устраиваясь поудобнее и раскрывая плотные страницы. Хуа Чэн с удовольствием устроился рядом, небрежно закинув руку на спинку дивана и любуясь профилем своего Бога. Первые полчаса в комнате царила тихая, умиротворенная атмосфера. Се Лянь увлеченно листал страницы, вслух подмечая интересные обороты речи и необычные сюжетные повороты. Но мерное шуршание бумаги, тепло заходящего солнца и уютное присутствие Сань Ланя рядом сделали свое дело. Веки принца начали тяжелеть, строчки расплывались, а дыхание становилось всё более ровным и глубоким. В какой-то момент книга перестала читаться. Се Лянь сладко, тихонько вздохнул и, сам того не замечая, приклонил голову в сторону, мягко облокотившись плечом и щекой на грудь Хуа Чэна. Книга так и осталась лежать в его расслабленных ладонях. Хуа Чэн в ту же секунду замер. Он боялся сделать даже самый микроскопический вдох, чтобы не потревожить покой своего спящего Бога. Посмотрев вниз, на то, как доверчиво и мило Се Лянь прижался к нему, уткнувшись носом в его плечо, Градоначальник почувствовал, как к его бледным щекам стремительно приливает яркий, смущенный румянец. Хуа Чэн неловко поднес свободную руку к голове, касаясь волос и пытаясь справиться со внезапным порывом трепетного смущения. Его единственный глаз заблестел от непередаваемого, детского восторга. Внутри всё буквально замирало от счастья — Се Лянь выглядел настолько трогательно, уютно и невинно, что у Хуа Чэна перехватило дыхание. И он, конечно же, был абсолютно не против. Улыбнувшись своей смущенной, но бесконечно счастливой улыбкой, Хуа Чэн бережно поправил одеяние Се Ляня, прижал его чуть ближе к себе и остался сидеть неподвижно, бережно охраняя сладкий сон своего самого любимого человека. - @frog_7776