Своё сорокалетие она встретила в Париже в одиночестве и забвении. Деньги кончились, кино не звало. Подрабатывала переводчицей, сопровождала советские делегации. Двадцать лет прожила без паспорта — с удостоверением, в котором стояло одно слово: Apatride. Без родины. «Мне не было ещё и тридцати, — говорила она. — Будущее казалось лучезарным! А теперь вижу, что все те годы прожила бесплодно». В середине пятидесятых в Париж приехала делегация советских писателей во главе с Константином Симоновым. После встречи начались разговоры о возвращении. Москве, надо сказать, нужен был в первую очередь архив Куприна — рукописи, письма, неопубликованные тексты. Ксения была единственным человеком, который мог их забрать. В 1958 году, в пятьдесят лет, она оставила квартиру на Елисейских Полях и уехала в Москву. С собой — чемодан с отцовским архивом. Москва встретила её, как обычно встречала возвращенцев: никак. Долго жила в гостинице. Отчислений за миллионные тиражи произведений отца не полагалось. Работу найти не могла. Наконец устроилась в Московский драматический театр имени Пушкина — бывшая звезда французского кино играла в массовке. В одном спектакле ей доверяли длинный проход и небольшой монолог на французском. Это была вся её роль. Она не стала своей ни во Франции, ни в России. Слишком французская для Москвы, слишком русская для Парижа. Но она сделала главное. Перевела пьесу Жана Сармана «Мамуре», которую с успехом поставили в Малом театре. Написала книгу «Куприн — мой отец» (вышла в 1971-м) — мемуары, в которых сохранила его мысли, шутливые записки, его Россию. И привезла архив, без которого наследие писателя было бы неполным. В сентябре 1981 года, уже тяжело больная, Ксения Александровна приехала в Наровчат Пензенской области на открытие первого и единственного музея Александра Куприна. Успела это увидеть. Умерла 18 ноября 1981 года в Москве, в однокомнатной квартире на Фрунзенской набережной, от рака мозга. Ей было семьдесят три. Замужем не была ни разу. Детей не было. Похоронили рядом с родителями на Литераторских мостках Волковского кладбища в Ленинграде. Apatride — без родины — так стояло в её парижских документах. Две страны, почти сорок лет в каждой, и ни одного настоящего дома. Но отцовский архив она довезла. Книгу о нём написала. На открытии его музея стояла. Может быть, это и была та родина, которую она искала всю жизнь: не страна и не город, а он сам — его имя и его слово. Единственное, что у неё никто не отнял… #куприна #москва #ссср #россия #актриса - @history_culture_cinema