ТГК: capricioushere Максим Фисенко — имя, которое для сотен тысяч людей стало синонимом абсолютной, пугающей и обнаженной искренности. Задолго до того, как появился разрывной, собирающий стадионы и слэмы проект «Кишлак», существовал он — культ, зародившийся в полнейшей темноте. Проект «Автостопом по фазе сна» (АПФС). Но даже до этого, на самой безумной глубине, существовала целая вселенная его потаенных, архивных и экспериментальных альтер-эго. Всё начиналось с легендарного «Солнечного Муслима» — нулевого пациента этой истории, который позже трансформировался в «муслим пип». Параллельно в темноте североморских стен рождались и другие грани его распадающегося сознания: деструктивные рэп-трипы со шлейфом из цифр «-0000000» и «-0000», мрачная акустическая хтоничность проектов «писък» и «русалочье урочище», депрессивная атмосфера «сомния» и концептуальный финал в лице проекта «отчёт закончен». И всё это шло бок о бок с тотальным, угарным электронным хаосом под именем «DJ Makson» и абсолютно абсурдным, трэшовым «bisexual from the village». Под всеми этими именами, под копеечные биты, грязные перегруженные сэмплы и сырой гитарный перебор зарождался этот ни на что не похожий, ломаный голос. Это никогда не было просто музыкой ради хайпа или коммерции. Это была настоящая, пугающая хроника выживания, зафиксированная на дешёвый микрофон в четырёх стенах ободранной комнаты в холодном, отрезанном от мира Североморске. Каждый трек того периода — это не отрепетированная песня, а застрявший в текстурах депрессии, жестких трипов и экзистенциального одиночества крик о помощи. Спасение через саморазрушение. Корни этого ада уходят глубоко в детство, в ту самую страшную, бытовую реальность, которую Макс позже емко и беспощадно опишет одной фразой: «Сошлись два алкоголика и родили меня». С самого рождения его окружала беспросветная домашняя тирания. Отец Максима был жестоким алкоголиком, который регулярно и страшно избивал его маму на глазах у маленького ребенка. Мальчик рос в атмосфере вечного страха, криков и насилия, прячась по углам и впитывая эту боль, которая навсегда деформировала его психику. Когда отец ушел, легче не стало — нищета, тотальное непонимание и одиночество заперли его в ловушке собственных мыслей. Весь этот накопленный ужас закономерно вылился в жесткое, бесконтрольное употребление. То, как Максим проводил время во времена АПФС — это отдельная глава, похожая на затянувшийся кошмар наяву. Это были бесконечные дни и ночи, слившиеся в один сплошной ментальный трип в четырех стенах. В ход шло абсолютно всё, до чего он мог дотянуться, чтобы заглушить внутреннюю боль: тонны дешевого алкоголя, аптечные наркотики вроде тропикамида и лирики, тяжелая синтетика, бесконечные психоделики, спиды и спайсы, которые окончательно стирали грань между реальностью и безумием. Тотальная нищета, жесткие пограничные состояния и полное саморазрушение на грани жизни и смерти. Время, когда он резал на груди «Я вас ненавижу», сутками складывал бумажные самолетики, заваливая ими квартиру, ночевал в КПЗ без куртки и шнурков, замерзал от собственных демонов и сбегал из города под подписку о невыезде. Музыка была единственным, что удерживало его на этом свете. В это же время вокруг него закипает легендарное творческое объединение BFTV (Bright Future Visual) — банда таких же неприкаянных, диких и безумно талантливых аутсайдеров, которые фиксировали на камеру весь этот трэш, свои жесткие будни, угары и психозы, создавая визуальный стиль этой беспросветной эпохи. Токсичная романтика, пограничные состояния, беспросветная безысходность и судорожный поиск хотя бы капли человеческого тепла в абсолютно холодном, равнодушном мире. Сегодня «Кишлак» — это феномен. Огромные клубы, ревущие толпы, чистый студийный звук, миллионные прослушивания и гигантские масштабы. Но этот фантом прошлого — «Солнечный Муслим», «муслим пип», «Автостопом по фазе сна» #apfs #kishlak #recommendations #fyp #maksimfisenko - @kapriz11.1